Пираты: джентельмены ужаса

Пятница, 7 января 2011

Они знакомы нам с детства: благородный Блад, капитан, обветренный, как скалы, Джон Сильвер в дальнем синем море, люди Флинта поднимают паруса, распевая то ли о бутылке рома, то ли выкрикивая: «Пиастры! Пиастры!». Многие подростки, подобно Тому Сойеру, мечтали «захватывать корабли, а деньги зарывать в каком-нибудь заколдованном месте на своем острове, чтоб их стерегли всякие там призраки; всех врагов сбрасывать с доски в море, а женщин не убивать, потому что женщины всегда красавицы». Однако детские представления о пиратах имеют мало общего с жуткой действительностью.

Какой мальчишка не мечтает стать пиратом, как Джек Воробей?

Стая морали не знает

В стародавние времена наши далекие предки добывали себе пищу охотой и собирательством. Охотились на зверей и на себе подобных, собирали съедобные растения и добычу более слабых соседей. Все это было в порядке вещей. Удачливый грабитель считался героем, потерпевший должен был смириться. С появлением лодок «охотничьи угодья» расширились. У воинов появилась возможность незаметно подплывать к прибрежным селениям иноплеменников и безжалостно грабить их.

Так появилось пиратство. И возникало оно повсеместно. Северными просторами владели викинги и варяги, славянскими реками — ушкуйники, ойкуменой — «люди моря». Древние греки освоили не только каботажный (близкий к «своим» берегам) грабеж, но рисковали нападать даже на далекое кавказское побережье. Один из таких походов «за золотым руном» воспет в мифе об аргонавтах. Но намного более значительное нападение на крупный город силами огромной пиратской флотилии подробно описано Гомером в знаменитой «Илиаде».

Если, подобно Шлиману, снять «культурный слой» не с местонахождения Трои, а с самого текста великого эпоса, то за мифами о богах-олимпийцах, коварном похищении прекрасной Елены, за велеречивыми описаниями «изощренной меди, язвящей в выю, и жадных до крови пернатых посланцев из лука» обнажается почти документальное свидетельство быта античных пиратов.

Сходство с нравами стаи диких хищников разительное: право сильного превыше всего, жесточайшая иерархия с полным подчинением вожаку, во время атаки строжайшая дисциплина, полная самоотдача и взаимовыручка, между боями — разнузданнейший разгул с пьянкой и мордобоем и остервенелая жадность при дележке добычи после победы… История показала что это неотъемлемые черты пиратства. А любая банда — заповедник дикости, хранитель многовековых традиций животного мира, враждебного цивилизации самим своим существованием.

Выход на мировую арену

Торговля пряностями дала пиратам новый объект для охоты. Разумеется, морской разбой существовал всегда, но тут началось нечто невообразимое: богатые корабли, битком набитые редкими товарами и драгоценностями, оказались слишком заманчивой добычей, чтобы тратить силы на бедные рыбачьи поселки и отвлекаться от настоящего дела! Сначала грабители поджидали свои жертвы на берегу, чтобы по сигналу смотрящего запрыгнуть в лодки, подплыть к «купцу» и взять его на абордаж.

Тактика нападения вызвала новую стратегию защиты, которая, в свою очередь, порождала новые идеи атаки. Как только торговые суда отказались от каботажа и проложили маршрут» «дальше от берега, пираты заменили лодки кораблями и научились подкарауливать свои жертвы, дрейфуя в открытом море.

Не довольствуясь ценными грузами, бандиты начали похищать знатных людей а затем требовать за них богатый выкуп. Однажды они захватили плывшего на корабле в Рим молодого Юлия Цезаря. Будущий император сам назначил огромный выкуп за себя, дождался его выплаты, а затем, оказавшись на свободе, силами нескольких кораблей разгромил флотилию разбойников, повесив побежденных на прибрежных деревьях. Однако подобные военные операции ничего не меняли: Цезарь занялся строительством империи, а на смену повешенным пиратам пришли новые «рыцари ножа и топора».

Несмотря на тотальный грабеж на море, торговля продолжала развиваться. Богатые купцы все больше участвовали в государственном управлении. Они желали, чтобы военные галеры охраняли их суда. Увы, это не помогало — яростные атаки пиратов сокрушали любую защиту. И тогда римские негоцианты потребовали от властей положить конец пиратству в Средиземном море раз и навсегда. Поводом стал захват каравана судов, везших в Рим хлеб из Африки. Случилось это в 57 году до н. э. Перед опасностью грядущего голода все партии Вечного города объединились, снарядили 500 кораблей, вооружили более ста тысяч воинов и направили эту армию под началом Помпея на крупнейшие базы тогдашних террористов. Удар был сокрушительным: Средиземноморье надолго забыло о пиратских набегах.

Легендарные викинги тоже промышляли пиратством

Викинги

Чуть позднее берега Западной Европы атаковали норманнские викинги. Их воинственность была вызвана целым комплексом причин. Суровая природа Скандинавии, постоянное недоедание, сложная система наследования, из-за которой многие навсегда лишались права собственности и становились изгоями, непрекращающиеся войны кланов — все это заставляло молодых парней покидать родину в поисках лучшей доли. Часть из них относительно мирно селилась на чужбине — в Киевской Руси, Ирландии, Англии, Гренландии. Другие методично грабили поселения и города Франции, Португалии, даже Италии.

Излюбленной их тактикой было прокрасться ночью в устье реки, переждать день в какой-нибудь незаметной бухте, а с наступлением темноты внезапно напасть на крепостные стены и безжалостно разграбить город. Затем, превратив захваченную цитадель в надежный форпост, они грабили все в округе 40—50 миль. Действовали викинги настолько слаженно и успешно, что европейским властителям только и оставалось что спасать свои государства от полного разграбления огромными выкупами, поскольку никакое вооруженное сопротивление пиратам пользы не приносило. Одним из вариантов выкупа была передача викингам земель, где они и поселялись надолго. И хотя военные действия продолжались, жизнь брала свое: викинги обзаводились семьями, ассимилировались с местным населением и в конце концов полностью утихомирились. В этом регионе цивилизация победила бандитизм.

Истинное лицо пиратства

И снова Средиземноморье

Еще две мощные вспышки пиратства связаны с Испанией. В конце XV века закончилась Реконкиста: изгнанные с Пиренейского полуострова арабы переселяются в Алжир, где тяготы жизни в сочетании с всепоглощающей ненавистью к Испании толкают их на морской разбой. Они знают испанское побережье, у них есть корабли, люди, оружие, а главное — страстное желание удушить блокадой врагов. Вскоре главой пиратов становится бесстрашный воин Хайраддин по прозвищу Барбаросса (Краснобородый). Он полностью захватывает Северную Африку, Средиземное море и тут же объявляет себя вассалом турецкого султана Селима I. Союз двух властителей был непобедим, может быть, потому, что султану хватило ума никогда не командовать своим «слугой». Только полное завоевание Алжира Францией с помощью Мальтийского ордена положило конец средиземноморским пиратам. Но к тому времени уже успели заявить о себе флибустьеры Карибского моря.

Веселый Роджер - самый известный из пиратских флагов, но были и другие

Казнить нельзя помиловать

Во время войны Англии и Франции против Испании на морском пути из Америки в Европу возникли небольшие поселения пиратов, грабивших суда конквистадоров. Многих уроженцев Северной Европы в лагерь разбойников привела жажда мести испанским инквизиторам, разорившим их родину. Вероятно, были среди них и романтические натуры, вроде капитана Блада. Однако пиратский быт и нравы очень быстро нивелировали различия в исходных причинах, и флибустьеры образовывали стандартную стаю бандитов, жадных, жестоких и алчных. Многие капитаны разными путями приобретали у французской или английской короны каперные патенты, свидетельствующие, что частное лицо с разрешения верховной власти воюющего государства снаряжает за свой счет судно с целью захватывать купеческие корабли неприятеля, а в известных случаях и нейтральных держав. По условиям таких договоров владельцы кораблей, или, как их называли в Англии, — приватиры, а во Франции — корсары, могли грабить суда враждебной стороны, присваивая их имущество.

Услуги таких пиратов иногда оценивались очень высоко. Капитаны Френсис Дрейк и Ричард Хоккинс получили чины вице-адмиралов, хотя, по признанию английской королевы, порой она не знала — приветствовать их как героев или повесить на рее как преступников.

Между прочим, к услугам каперов прибегала и Россия, начиная с времен Ивана Грозного, который поощрял грабеж польских, литовских и шведских кораблей, и заканчивая 1805 годом, когда адмирал Синявин в последний раз (в соответствии с Морским уставом Петра I) выдал каперские патенты для борьбы с французским флотом.

Флибустьеры под английским и французским флагами грабили как испанцев, так и союзников. Последних уничтожали особенно старательно, чтобы не оставлять свидетелей. Вред, приносимый каперами своим покровителям, был значительно больше той пользы, какую они могли оказать. Поэтому на Парижском международном конгрессе 1856 года каперство было отменено раз и навсегда.

Благородный пират — такая же химера, как дочь прокурора, беззаветно влюбленная в уголовника. Это всего лишь персонаж «блатной поэзии», хотя и очень высокого качества. Среди ее авторов такие имена, как Гомер, Байрон, Вальтер Скотт, Сервантес и Саббатини. Увы, в природе такой тип практически не встречался. Или не выживал в своей стае.

Николай Сажнев

Оставить комментарий

Я не робот.